Ловля барабульки в Балаклаве

Хочется в Балаклаву. Всё время, постоянно и ещё какими-то приступами, позывами. Если допустить, что мы всё же появляемся на этом свете не один раз, а проживаем несколько жизней, может быть, когда-то здесь уже жили и даже были счастливы, иначе откуда же эта тяга к именно этому месту.

Барабулька (султанка)

Керченско-Феодосийская десантная операция

Во все книги об истории Великой Отечественной войны вошли статьи о беспримерной Керченско-Феодосийской десантной операции, осуществлённой войсками Закавказского (в период боёв десантных сил — уже Кавказского) фронта, силами Черноморского флота и Азовской военной флотилии в период с 25 декабря 1941-го по 2 января 1942 года.

Керченско-феодосийский десант

Землетрясение в Крыму 1927 года

Слухи о близящемся землетрясении появляются в Крыму с завидной частотой. И как бы нелепо порой они ни звучали, люди все равно пугаются. Видимо, того заряда страха, который крымчане получили 83 года назад, хватит еще на многие поколения.

Ласточкино гнездо, разрушенное землетрясением 1927 года

Хранители монастыря Сурб-Хач

Лес высокий и тенистый,
Всюду горы и пустырь.
Что такое? Стены зданья!
А! Так вот он, монастырь!
Что ж однако? Где же люди?
Вкруг всё тихо. Лишь журча,
В арке белого фонтана
Льётся светлая струя...
Макс Волошин, 1894 г.

Впервые я попал сюда тоже в возрасте Волошина. Не было ничего, кроме леса и развалин Святого Креста, и дома отдыха одного из крупных феодосийских предприятий, безразличного к святому месту. Ещё запомнилась дорога из Старого Крыма к монастырю — уложенный современными бетонными плитами древний торговый путь от Солхата к морю. Эта современность, вонзённая в средневековую древность, и сейчас явно проступает окрест...

Монастырь Сурб-Хач

Камень Хачкар возле монастыря Сурб-Хач в КрымуИ вот окраина Болгарщины, пригорода Старого Крыма. Отсюда до монастыря Сурб-Хач, находящегося в юго-западном направлении за лесистым отрогом Монастырской горы (другое название — Грыця), около часа ходьбы. По бетонно-грунтовой дороге идём ещё полчаса и видим «тряпичную рощу»: деревья увешаны полосками различной ткани, верёвочками и лоскутами, рядом — хачкар — изображение креста на камне. Посетители этих мест верят, что, оставив часть своей одежды в этом месте, они избавляются от болезней, страхов, недомоганий... А камень-хачкар находится на месте, где примерно в ХVI веке был убит молодой служитель монастыря Аветик. По данным армянских исследователей, Аветик был талантливым миниатюристом, умелым каллиграфом и певцом.

И вот за поворотом лесной дороги неожиданно открывается вид на чудо средневековой армянской архитектуры. Но это не просто охраняемый памятник государственного значения, а один из духовных центров армянского народа. Здесь в прошлом находилась епископская кафедра, монастырь имел обширные земельные владения, вёл торговлю. Служба в монастыре проводилась до 1926 года — со средних веков! Сурб-Хач и сейчас производит впечатление святого места. Возле монастыря есть родник, которому приписывают целебные свойства. Летом 2002 года монастырь был вновь передан Армянской апостольской церкви, и уже действует храм Сурб-Ншан.

Монастырь представляет собой комплекс сооружений, объединённых в единое целое. Он органично вписан в рельеф пересечённой местности, возвышаясь своими поясами друг над другом, как ступени. Он перестраивался на протяжении пяти столетий. Стены монастыря украшены резьбой по камню в сельджукском орнаментальном стиле и хачкарами — резными посвятительными крестами. На входе на монастырскую территорию нас встречают лай собак и сторожка, выполненная в стиле всех построек Сурб-Хача. Огорчим любителей старины, это — новодел.

Над дорогой возвышается трёхэтажное здание монастырской трапезной и примыкающих к ней помещений. В нижнем, цокольном этаже находится монастырский подвал. Его окна — обрамлённые камнем вертикальные щели — похожи на крепостные бойницы. На втором этаже также видны заделанные бутовым камнем проёмы прежних окон. Третий этаж был построен в середине XIX века и отличается от нижних большими окнами и балконом. Западный балкон как раз над нами, а вход в этот комплекс — сразу за углом. Через монастырские ворота попадём в узкий коридор, в глубине которого есть небольшая калитка. Она ведёт в просторный атриум — парадный внутренний двор монастыря. Контраст между тёмным, узким коридором и светлым, радостным атриумом поразителен даже сейчас. А представьте, какие чувства охватывали средневековых верующих... Сама церковь Сурб-Ншан (Святого Знамения) возвышается справа от входа в атриум. Слева — восточный фасад трапезной, а прямо — высокая глухая монастырская ограда, более напоминающая крепостную. Сходство с крепостью придаёт монастырю и высокая башня, высящаяся над папертью и атриумом в правом углу гавита (так называется в армянском храме притвор). К углу гавита примыкает ещё одна ограда, пониже внешней, с калиткой в малый внутренний дворик. От калитки со стороны атриума наверх идёт крутая каменная лестница. По ней можно было попасть на второй этаж трапезной, а когда-то и пройти на верхний ярус келий. Кельи не сохранились, зато можно осмотреть подобные тесные помещения с каминами — на нижнем этаже.

По красоте пропорций, по мощности и величественности построек Сурб-Хач занимает первое место в Крыму среди памятников армянской архитектуры. Церковь монастыря, сооружённая в 1338-1358 годах, близка по архитектуре к храмам XII-XIII веков в самой Армении. Храм предваряет квадратный в плане гавит с колоннами внутри. Несколько ступеней — и дверь в церковный зал. В нём находится алтарь, а над головой вверх уносится барабан, поддерживающий купол. Декор интерьера храма очень скромен. На основном, алтарном перекрытии изображён Христос, восседающий на троне среди зигзагообразных линий — небесных молний. Возле него угадываются фигуры Богоматери, Иоанна Крестителя. По краям композиции символы евангелистов — ангел, голубь, лев и бык. Конечно, от росписи сейчас осталось не более половины, многие изображения на фресках угадываются с трудом. Время беспощадно...

Гавит прост по своей композиции и представляет собой просторную залу, сложенную, как и собственно храм, из крупного бутового камня. Над юго-западным углом гавита возвышается башня-колокольня, которая была и сторожевой: из её окон окружающая местность просматривается достаточно далеко. В прошлом, когда не подступал со всех сторон лес, отсюда открывался вид на часть монастырской дороги, на Старокрымскую долину с её дорогой из Карасубазара в Старый Крым, на Агармыш, синеющий вдали. В башню из гавита ведёт крутая каменная лестница.

Интересны и объекты вокруг цитадели собственно Сурб-Хача. В первую очередь это фонтаны и здание гостиницы. Фонтанов в монастыре было три. Один во внутреннем дворике под лестницей не сохранился. Два внешних фонтана находятся на террасах к юго-западу от монастырского комплекса. Фасад верхнего фонтана с аркой сложен из хорошо обработанных блоков камня-известняка. Верх фасада обрамлён профильным карнизом. Когда-то в него была вставлена мраморная плита с изображением латинского креста, клобука и ангелов над облаками. Сейчас она похищена. Оформление фонтана и его архитектура типичны для армянского искусства, подобных сооружений немало и в самой Армении. Другой, нижний, фонтан устроен на третьей нижней террасе у основания каменной лестницы. Его фасад более насыщен декоративными деталями. Это и наличник с полукруглой аркой, карниз цоколя и резервуара, сталактитовая плита, хачкар.

Отдельно стоящее к югу от братского корпуса одноэтажное здание гостиницы было построено в 60-е годы позапрошлого века, когда в связи с оживлением духовно-просветительской деятельности монастыря возросло число посещавших его богомольцев. Планировка её обычна для армянских караван-сараев. Здание построено на крутом рельефе, поэтому цоколь западного фасада высокий. Из-за крутого рельефа к западу от гостиницы была сооружена подпорная стена, под которой располагалась просторная площадка для гужевого транспорта богомольцев, а наверху, перед гостиницей, озеленённый дворик с беседкой. Сейчас подпорная стена украшена многими хачкарами, которые вырезал из камня уже в наше время талантливый мастер Акоп.

В целом монастырь основан в первой половине XIV века, но ни одно из ныне существующих зданий (кроме храма) не относится целиком ко времени основания. Он неоднократно частично разрушался и вновь восстанавливался, перестраивался. Сейчас монастырь снова восстановлен.

Обо всем, что уже узнали читатели, мне поведал сторож монастыря Василий Иванович Архирий. Он живёт в той самой сторожке «под старину». И собаки — маленькие, но кусачие — его. Это на редкость эрудированный и приветливый человек. Может, оторванность от людей делает человека общительным? «Нет, по теплу людей здесь бывает много — туристы, просто прогуливающиеся путники, художники и фотографы. В дни религиозных праздников приезжают армяне „шумною толпою“. Скучать не приходится до первых снегов», — ответил сторож. Но зимой на окрестные леса и балки ложится белое безмолвие. Лишь вскрикнет где-то в лесу птица, залает черномордый пёсик. В ветреные дни ещё грустнее — воет в верховьях Монастырской горы ветер, метёт пурга в древние окна монастыря. И нет на старинной дороге следов.

Но Василию некогда скучать — много работы. Дров нарубить, что-то подремонтировать, тот же монастырь осмотреть. Когда он обо всём этом рассказывал, передо мной почему-то встал образ Робинзона Крузо. Тот так же в труде обживал свой безлюдный остров — и оставался человеком. «Что-то от робинзонады тут есть, но люди здесь бывают чаще, чем вы думаете. Вот только одно отличие тут от мира — практически не надо денег. Всё необходимое — пищу, одежду — привозит глава армянской общины Старого Крыма Армен Казарян». С каким бы удовольствием и я бы жил там, где не надо денег! А ещё оказалось, что Василий Иванович не один тут такой Робинзон.

Выше монастыря живёт мастер Акоп. Этот глубоко верующий человек с грустным взглядом восточных глаз поселился в маленьком домике давно. Он стал по собственной инициативе реставратором и хранителем монастыря. Талантливый резчик по камню, Акоп восстановил множество хачкаров, вырезал новые. Много трудов мастер отдаёт святыне своего народа.

И ему не нравятся шумные толпы возле монастыря, пикники на террасах. И слава не нужна. «Она суетна», — обмолвился мастер.

Что ж, место здесь действительно несуетное и святое — для молитв и медитаций, а не для поглощения шашлыков и водки. Монастырь надо постигать — а он всегда новый, хотя и средневековый, 650-летний.

Монастырь Сурб-Хач в Старом Крыму
По Сурб-Хачу можно бродить долго, переходя из таинственного полумрака средневекового храма в солнечный атриум, любуясь резьбой на камне, росписями, пейзажами вокруг. Эту его неотрывность от пейзажа давно заметили художники. На полотнах Калинина, Зарубина, Богаевского, современных пейзажистов монастырь всегда разный и всегда — целостный. Как сказал Минас Медици, один из армянских поэтов-классиков, живший долгое время здесь: «Сурб-Хач! Ты защита и убежище нашего народа. Ты единственный, нет тебе подобных. И вид, и положение твоё дивны».

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»


Ссылки по теме:

Таш-Хан — караван-сарай со складами и гаремными комнатами

Жители Белогорска давно привыкли к «развалине» в самом центре города, в основательно замусоренном сквере. Остатки стен торчат, как обломки зубов, сквозь проржавевшую решетку, которой забран подвал, видны снесенные сюда груды разнокалиберного хлама. В советские времена этим «каменным останкам» почему-то поспешили присвоить статус памятника национального значения. Для сравнения — национальным является Херсонес Таврический. Впрочем, если о статусе можно еще спорить, то в том, что памятник интересный, сомневаться трудно. Потому что Таш-хан, построенный 600 лет назад, был одним из самых вместительных караван-сараев.

Таш-Хан в Белогорске

Если не весь Крым, то большая его часть в средневековье была огромным рынком. И только часть товаров оставались здесь, остальных покупатели ждали в дальних странах, через которые проходил Великий шелковый путь. Каждый торговый крымский город имел своих купцов и свою специфику. «Туда пристают все купцы, как едущие из Турции и желающие направиться в северные страны, так и едущие обратно из Руссии и северных стран... Одни привозят горностаев, белок и другие драгоценные меха; другие привозят ткани из хлопчатой бумаги, бумазею, шелковые материи и душистые коренья... Купцы из Константинополя посылают свои лодки, чтобы закупить сушеной рыбы, именно: осетров, чебаков и других в беспредельном количестве», — так описывает товарооборот Солдайи (Судака) путешественник Гильом Рубрук, побывавший здесь в 1253 г.

В глубь Крыма тянулись караваны верблюдов и лошадей, повозки, запряженные быками. Такое оживленное движение, естественно, вызывало у многих людей желание пощипать богатых купцов, поэтому те предпочитали устраивать ночевки в селениях, добраться от одного до другого вполне можно было за дневной переход. А в городах к услугам путешественников были гостиные дворы (ханы), которые иначе называли караван-сараями. Со стороны они часто напоминали небольшие крепости: толстые стены, башни с бойницами. Внутри к услугам торговцев были и конюшни, и склады для товаров, и жилые комнаты.

Развалины караван-сарая сохранились и в Старом Крыму, он тоже имел башни и толстые стены. Окна и двери «номеров» — маленьких келеек — выходили во двор. Кстати, этот хан можно было назвать «гостиницей со всеми удобствами»: при раскопках ученые обнаружили остатки водопровода из глиняных труб.

Павел Сумароков, заставший в 1799 г. некоторые карасубазарские (белогорские) ханы в их почти первозданном виде, пишет в своих «Досугах крымского судьи»: «Ханы их, коих в Карасубазаре 11, походят на тюремные замки и огорожены со всех сторон каменными стенами». А чуть раньше турецкий путешественник Эвлия Челеби тоже уделил немало места в своих воспоминаниях карасубазарским приютам для торгового люда, указывая, что их всего 8. Возможно, тот, остатки которого уцелели до наших дней, и есть описанное им «огромное представительство в 400 шагов. Это красивая крепость, сложенная из камня, мощная и крепкая. Здесь есть двое железных ворот. Внутри имеется источник живой воды. Комнат внешних и внутренних в двух этажах насчитывается 120. Со всех четырех сторон имеются бойницы, а на четырех углах — большие башни, подобные караульным башням. В случае осады этот большой хан может оказаться прочнее крепости. В этом хане проживают сказочно богатые купцы из всех семи климатов».

Насколько значимым делом было возведение солидных, можно сказать, «пятизвездочных» по тем временам апартаментов для купцов (они, впрочем, ценили не только удобство размещения, но и надежность охраны товаров), говорит обычай украшать их ворота тарихами — стихотворными строчками с датой события. Например, в Гезлеве (Евпатория) Эвлия Челеби обнаружил такой тарих:
Великий хан — Мухаммед-шах Гази
Построил этот величественный постоялый двор.
Сказали хану этот стихотворный тарих:
Высокий красивый постоялый двор —
прочная твердыня.

Здесь, как указывает путешественник, были даже гаремные комнаты для женщин, то есть забота простиралась на купцов, путешествовавших с семьями. А таких было немало, ибо часто дорога занимала год и более.

В Кафе (Феодосии) тогда насчитывалось 43 представительства купцов, причем все они были «подобны крепостям».

Скорее всего, в тех городах, где пристанищ для торговцев было достаточно, существовала некая разбивка «по категориям», в зависимости от толщины кошелька и объема привезенного добра. Потому что тот же Челеби разделяет «гостиницы для приезжих караванов» (в Бахчисарае их не было, и сотни людей селились в пещерках у города) — и «ханы для купцов и гостей». Среди 7 он выделяет лучший, на верхнем и нижнем этажах которого насчитывалось 117 помещений.

На постоялых дворах несколько веков назад кипела жизнь, здесь бился торговый пульс полуострова — быстрый, нетерпеливый. Они сами похожи были на маленькие государства, где вершились крупные сделки, из рук в руки переходили деньги и долговые обязательства, где продавали соль, мед, рыбу, людей, меха и драгоценности. Все ушло. Остались только каменные стены.

Наталья Дремова, «»


Ссылки по теме:

Село Наниково. На полпути от экватора к полюсу

Если залезть на эту невысокую (130 метров над уровнем моря) горку, то окажешься в интересном положении. Географическом. Ёе координаты: 45 градусов 00 минут и 00 секунд северной широты. То есть от неё теоретически равное расстояние до Северного полюса и до экватора. У горки не менее интересная и долгота — 35 градусов 20 минут. На этой же долготе находится, например, Иерусалим.

Село Наниково в Крыму
Автор фото — VasSlav

Что таят штольни Инкермана?

Скальную гору на южной стороне Советской балки помню ещё в довоенную пору. В её штольнях был секретный военный объект, на пологой стороне горы находилась небольшая лесопилка, а у основания — здание железнодорожного вокзала.

Инкерман. Ж/д станция возле скалы

Тусклый блеск и нищета Крымской Розы

Выдался хороший весенний день, прозрачный и немного ветреный. Маршрутка притормаживает на нижней остановке. «Так ближе к центру», — объясняет молодой рыжеволосый мужчина, сидящий рядом. Оказалось, он тоже когда-то жил в Крымской Розе, теперь работает в Симферополе, а сюда приезжает в гости, к маме. Я прошу, и Сергей любезно соглашается стать моим проводником.

Крымроза

Клубная жизнь села Васильковое

Много маленьких сёл посетил я за последние полгода. Их проблемы — бытовые и социальные — в принципе похожи. Будь это степная Новофёдоровка или предгорное Отважное, везде одинаково — клубов нет, грязь и безразличие... Но, оказывается, есть в Кировском районе село, где всё по части культуры даже вызывает удивление...

Село Васильковое, Крым

В три километра улица — зигзагом через поля. Такая длинная, что имеет аж три названия — Светлая, Новая и Заречная. Вдоль неё — домики: мазанки «самолётом», то есть без потолков — только крыша да переселенческие хатки. Много пустых и полуразвалившихся... Один магазин на всё село. И — клуб. Работающий...

Первый попавшийся помятый мужичок быстро меня сориентировал: улица одна, не заблудишься. Иду, навстречу мальчик лет двенадцати. Здоровается со мной. Ответил ему, подумалось: село маленькое, все друг друга знают, вот и приветствуют. Потом зашёл в магазин, поговорил с продавцом Риммой и редкими покупателями. О житье-бытье васильковском, об истории села, бывшем когда-то двумя деревеньками — Сейт-Асан и Апах-Кой. О том, что под занавес советской власти почти построили тут кирпичный завод на местной глине, разведанные запасы которой превышает пять миллионов «кубов». И о том, как его растащили «прихватизаторы»... О воде, подающейся сейчас по часу в день. Об арендаторах местных полей — хороших и не очень. О плодородии земли — речка Чурук-Су нанесла за тысячи лет много ила. И все люди обязательно рассказывали о местной достопримечательности — сельском клубе и его работниках. Да и о своих детях. Практически у каждого васильковца они занимаются в клубе: кто поёт, кто танцует, кто стихи читает.

Клуб стоит почти точно в средине длиннющей улицы. За ним — простор полей и спрямлённая каналом Чурук-Су. Здание в стиле «развитого социализма». Чистенько вокруг, ремонт недавний виден. Двери открыты.

Оказалось, они открыты для всех и всегда. То репетиции, то концерты. Библиотека работает. А всего четыре года назад всё было наоборот.

«Досталось нам полуразваленное здание, без электричества, — вспоминает директор клуба Валентина Трошина. — Своими силами делали ремонт, правда, много помогали и районный Дом культуры, и спонсоры нашлись — местные арендаторы». Оказалось, что именно четыре года назад переехала в село и сама Трошина, и создался тогда же коллектив единомышленников — директор клуба, методист Валентина Ротарь и библиотекарь Елена Озимок. Именно они сумели увлечь молодёжь возрождением самодеятельности. А сколько пришлось пережить — и тяжёлого, и курьёзного. Та же спонсорская помощь выражалась не в деньгах, а в... яблоках, которые потом и продавали обе Валентины в приморских городах, чтобы краску для ремонта купить, записи музыки сделать, костюмы пошить. Когда дело сдвинулось, помог и РДК, передав сельскому клубу костюмы и сценическое оборудование. Подключился и сельсовет, голова которого имеет склонность к искусству.

Клуб села Васильковое в Крыму
А уж желающих участвовать в самодеятельности оказалось на удивление много! В селе, где нет школы и детсада, клуб стал вторым домом для более чем сорока ребятишек и девчонок. Вслед за детьми потянулись и родители. Те же молодые (и не очень) мамы, обременённые семьями и хозяйством, находят время и приходят в клуб. Поют вместе со своими детьми, участвуют в постановках и концертах. «Не могу не упомянуть Елену Шаповалову с дочерью Юлией, Пальцеву Лену с дочкой Аней и сыном Васей, Наташу Судницыну с Настей, Алёну Новосад с Алёшей, Наташу Деменеву с сыном Вовой...» — перечисляет Валентина Трошина. К подсчёту семейных актёров подключилась Валентина Ротарь, называя семьи Ивановых, Щедровых, Исаевых, Крутиковых, Марущенко, Абибуллаевых... Талантов в маленьком Васильковом оказалось много. Сестра и брат Абибуллаевы, Незире и Мустафа, в прошлом году заняли призовые места на всекрымском конкурсе «Таланты многодетных семей», а Незире — одарённая танцовщица, ещё раньше стала дипломантом танцевальных конкурсов. Евгений Ашанин — тоже дипломант крымского песенного конкурса и постоянный участник КВН. Привёл с собой младшего брата — пусть растёт талант ещё одного Ашанина! Как уже расцвёл дар декламатора у Вани Щедрова или рукодельницы — у Карине Седрикян. Дипломы и грамоты с различных конкурсов васильковцы привозят всегда. Уж впору выставку делать.

Клуб в селе Васильковое, Крым
Гордятся своими артистами в сельском клубе. Здесь создали ещё кружок мягкой игрушки и лагерь выходного дня на каникулах. Возят детей на море, ставят спектакли и дают праздничные представления. Все сценарии пишут Валентина Ротарь и Елена Озимок.

И репетиции, репетиции — в десять для детей, в два часа дня — для взрослых артистов. Получается интересно, захватывающе. Тем более в контрасте с бытом самого села.

Все праздники, официальные и не очень, в Васильковом принято встречать в клубе. Проводят тут и День села 5 ноября. «А уж как переживают мужья за своих жён и детей, выступающих на сцене!» — рассказывает Елена Озимок, заочно обучающаяся на факультете психологии. На все праздники клуб переполнен, уже кресел не хватает. Но ничего, и стоя сельчане к прекрасному приобщаются. А разговоров потом — до следующего представления.

Как это могло случиться в маленьком селе с бытовыми проблемами, думалось мне, покидающему этот приветливый клуб. И вспомнил сказанное одной из женщин клубным работникам и их воспитанникам: «Вы нам нужны!».

Так, размышляя, дошёл до края улицы. Тут мне встретились две девчушки, они, улыбаясь, сказали мне: «До свидания!». Попрощался и я, несколько опешив, и проследил, как вприпрыжку они побежали к клубу. Действительно, если, по Булгакову, беспорядок в головах, то и культура — тоже в них. В том числе и в маленьких пока головках, но правильно направляемых в Васильковском сельском клубе.

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»


Как добывают газ в Крыму. Экскурсия на платформу «Штормовая»

В иллюминаторах вертолёта Ми-8 — серые из-за пасмурной погоды просторы Чёрного моря. Вместе с монотонным гудением «вертушки» они действуют на многих лучше снотворного. Но мы пристально высматриваем «остров», на котором должны приземлиться. И вот в семидесяти километрах от обрывистых берегов Тарханкута наконец замечаем тёмное пятно. Приблизившись к нему, вертолёт делает круг и против ветра, чтобы не сдуло порывом, заходит на посадку. Под нами — морская стационарная газодобывающая платформа «Штормовая».

Платформа Штормовая. Черноморнефтегаз

Тисовое ущелье или заповедный Симферополь?

Дерево тис, наверное, может считаться одним из символов Крыма. Обычно он растет в зоне буковых лесов или на яйлах. Особенно большим он не вырастает, но зато живет очень долго — 2000-4000 лет.

Тис

Дерево считается ядовитым — считается, что если пить из тисовой чашки некоторое время, то можно умереть, так как он поражает нервную систему. Его древесина — «красное дерево» ценится очень высоко, так как очень стойко против гниения. Известно, что тело фараона Тутанхамона находилось в золотом саркофаге, тот, в свою очередь, в тисовом саркофаге, а последний снова в золотом...
«В сырых ущельях, где стареют тисы,
Где в быстротоках каменеет мох...
Уснуло время в каменных страницах»
крымский поэт Владимир Терехов

Растение тис — очень редкое, его насаждений в мире сохранилось мало. Это очень древнее растение, пережившее ледниковый период. Обычно считается, что в Крыму встречаются только одиночные деревья, и то только в труднодоступных местах, места где он растет, считаются заповедными. Да и само дерево с 1978 г. внесено в Красную книгу СССР.

Получается, что и Симферополь можно объявить заповедным регионом. И все потому, что это редкое растение почему-то стало одним из старожилов крымской столицы. Дерево, которое плохо растет в природе, хорошо прижилось в центре Симферополя. Его можно встретить просто на улицах города, возле Дворца пионеров, Центральной телефонной станции, а возле Совмина просто вымахали целые рощи этого реликтового дерева. Как они туда попали — случайно или намеренно были посажены в этих местах — сказать трудно. Ясно только то, что почвы Симферополя оказались очень подходящими для активного роста этого дерева.

Тис у Совмина
Тис у Совмина

Тис у Дворца Пионеров
Тис у Дворца Пионеров

Но мы идем в Тисовое ущелье — заповедное урочище на Чатыр-Даге. Сначала едем до Ангарского перевала (752 м нум.) и идем по дороге вверх до метеостанции. Здесь надо будет свернуть не влево на дорогу, ведущую на Кутузовское озеро и Эклизи-Бурун, а вправо — по лесной дороге, которая долго идет по лесу с небольшими подъемами и спусками. После того, как вы пересечете линию электропередач, смотрите внимательно: скоро дорога приведет нас к большой поляне с родником в углу. Здесь достаточно много воды, и местность даже слегка заболочена. Здесь можно перекусить перед началом подъема. Если же вы разведете костер, не забудьте залить его водой из родника — кострище кострищем, а пожароопасный период в Крыму долог.

Наконец от дороги отделяется большая тропа и начинает резко подниматься на гору. Подъем достаточно крут, и на нем уже нет тех проволочный перил, о которых писали старые путеводители, потому зимой сюда ходить опасно! Наконец затяжной подъем заканчивается и мы выходим на большую поляну с которой открывается замечательный вид — прямо перед нами Пахкал-Кая или Лысый Иван (1138 м), правее — гора Демерджи. Внизу вдали виден Ангарский перевал, и удивляет — неужели мы так далеко прошли? Ближе — гора Сахарная Головка, под которой мы сидели у родника. Наверху над нами обрывы Ангар-Буруна (1453 м). Он кажется совсем рядом, а высота подъема на него — не менее той, что мы уже поднялись.

Здесь можно прогуляться вдоль обрывов нижнего плато Чатыр-Дага — виды вас не разочаруют, но не забудьте о цели нашего визита — Тисовом ущелье.

Тисовое ущелье в Крыму
Чтобы попасть в него, надо вернуться с поляны, на которую мы вначале поднялись и пройти к югу до начала ущелья. Это место сумрачное, тисов здесь растет много. Говорят, что появилось оно в результате обрушения пещеры — потому здесь на краях можно видеть карстовые натеки. Само ущелье невелико — около километра, но интересно, кое-где видны небольшие пещеры.

В конце ущелья тропинка ведет опять круто вниз, некоторое время спускаемся по ней и по лесной дороге, пока не дойдем до большой дороги. Здесь у нас есть два варианта — если пойти по дороге влево, то в конце придем до Сосновки, а если прямо — по тропе, то вскоре выйдем на трассу Симферополь-Алушта. Отсюда можно доехать рейсом транспортом до точки назначения.

Чтобы увидеть тисы мы предприняли небольшую экскурсию, а в столице Крыма они растут в большом количестве. Учитывая их «срок службы», можно представить, что в Симферополе за тысячи лет много чего переменится, а тисы все еще будут расти...

Олег Широков, «Крымская Правда»


Село Дмитрово. В ожидании нефти

Обновлённый пазик привёз нас в село Дмитрово Симферопольского района и скрылся из виду, спустившись с небольшого пригорка. Возле узкой кромки шоссе девочка пасла коричневую козу. Девочка смотрела на нас, наверное, пытаясь угадать, кто мы и зачем приехали. А потом звонко и дружелюбно поприветствовала: «Здравствуйте!».

Село Дмитрово в Симферопольском районе

Коктебельское небо Королёва

Исполнился ровно век со дня рождения великого конструктора ракетных систем и космических кораблей. По всем каналам телевидения прошли передачи о его жизни и деятельности. В некоторых из них обязательными были кадры: планёр, обступившие его люди в одежде по моде семидесятилетней давности что-то обсуждают, и вот летательный аппарат без мотора уже скользит со склона горы в долину, мелькает в стороне гористый черно-белый пейзаж. Стоп, стоп... Что-то знакомое... Точно: гора Коклюк на заднем плане. И непроницаемое лицо молодого Королёва...

Сергей Королев

И вот Коклюк передо мной. Скалы и обрывы горы точно такие же, как в кадрах кинохроники, только расцвеченные скудными красками крымской зимы. Я нахожусь на знаменитом Узун-Сырте, или горе Клементьева, или Крылатой горе, или просто Горе. Резкий западный ветер треплет одежду. На Горе всегда ветер, что и создаёт условия для парящих безмоторных полётов. Сейчас такие полёты тут совершают курсанты Центра планёрного спорта «Коктебель».

Гора Коклюк
А в 1927 году здесь собрались энтузиасты. На четвёртый слёт планеристов Советского Союза. Испытательный по своей сути. Сухая осень того года принесла хорошую погоду и несколько настоящих побед, открывших полосу рекордов на дальность. В сентябре прибыл сюда и двадцатилетний студент МВТУ Сергей Королёв. Тут ему довелось пережить и знаменитое крымское землетрясение и познать радость от полётов.

Коктебельским небом Королёв заболел сильно. В марте 1928-го студент окончил ещё и планёрную школу Мосавиахима, попав вместе с коктебельскими друзьями в её первый выпуск. Осенью — опять в Крым, жил у Максимилиана Волошина и снова летал, летал... В 1929 году.

С. Королёв привёз на шестой слёт свой первый воплощённый в дереве и перкали планёр «Коктебель»... А какое ещё может быть название у аппарата такого человека?! Планёр был разработан с тёзкой, Сергеем Люшиным. Этот трёхсоткилограммовый аппарат с 17-метровым крылом относился к классу рекордных и отличался оригинальной конструкцией, позволившей пилоту Константину Арцеулову совершить на нём полёт по маршруту, ранее не доступному для других планёров. Именно такого типа планёры с оптимальным сочетанием весовых и аэродинамических характеристик получили дальнейшее развитие и позволили перенести их испытания в равнинные районы. Планёр «Коктебель» был отмечен в прессе как большое достижение конструкторов.

Седьмой слёт в 1930 году носил выраженный учебный характер. Но снова королёвская машина, СК-3, или более известная как «Красная звезда», в центре внимания. Планёр был предназначен для фигур высшего пилотажа. Его конструктивная схема была такой же, как у «Коктебеля», — свободнонесущий моноплан. Такой же осталась и схема крыла — центроплан, жёстко связанный с фюзеляжем. Широкая удобная кабина была рассчитана под парашют и установку необходимых приборов. Предусматривалась посадка прямо на фюзеляж.

Сергей Королев и планер Красная Звезда
Первые натурные испытания общей продолжительностью двадцать минут при четырёх стартах провёл сам Королёв. День 28 октября 1930 года стал для советского планеризма историческим. На планёре «Красная звезда» пилот Василий Степанченок без помощи буксировщика впервые в мире выполнил «мёртвую петлю». Потом ещё три...

Сконструированный Королёвым новый планёр оказал влияние на дальнейшее развитие планеризма. Была подтверждена реальность фигурных полётов на планёре, что позволяло уверенно браться за разработку подобных конструкций. Этот планёр С. П. Королёва стал неким образцом, с которым могли сверять свои идеи другие конструкторы, брать этот планёр как бы за основу, внося затем различные усовершенствования. У Сергея Королёва нашлись последователи, и через несколько лет возможность осуществлять фигурные полёты предписывалась уже учебным, а не рекордным парителям. В той же организованной в 1929 году на Узун-Сырте Высшей лётно-планёрной школе...

А вот другой аппарат Королёва, самолёт СК-4, оказался менее удачным. Его мотор отказал, и самолёт разрушился при вынужденной посадке. Хорошо, что лётчик и друг Дмитрий Кошиц пилотировал его один. Никто не пострадал, только отделался синяками сам пилот. Самолёт СК-4 был разработан в рамках дипломного проекта в МВТУ под руководством самого Туполева. Королёв поставил перед собой задачу создать лёгкий самолёт дальнего действия и превзойти результаты, достигнутые Александром Яковлевым на самолёте АИР-3. Смелость замысла и тщательность проработки инженерных решений послужили основанием для практической реализации проекта СК-4. Этот достаточно редкий и красноречивый факт — практическая реализация студенческого проекта — служит убедительным свидетельством оригинальности и прогрессивности решений, принятых С. П. Королёвым в дипломном проекте.

Сергей Королев и планер СК-4
Видел Узун-Сырт и ещё более совершенный планёр Королёва — СК-9.

Сергей Королев и планер СК-9
В 1933 году были проведены успешные эксперименты по буксировке планёров, что создало благоприятные условия для развития этого направления в планеризме. В результате планёры, заявленные на 11-е планёрные состязания в 1935 году, прибыли в Крым по воздуху, в том числе и планёр Королёва СК-9. Королёв так сформулировал назначение своего аппарата: «Двухместный планёр для дальних буксировочных перелётов и полётов на дальность вдоль грозового фронта». Двухместный, необычно лёгкий в управлении, он предназначался для длительных перелётов. Планёр для этого имел несколько вместительных багажников и новшество тех лет — бортовую приёмопередающую радиостанцию.

Возможность полётов вдоль грозового фронта была заявкой на рекордные достижения. Именно с использованием условий грозовой обстановки связывалась возможность новых рекордов дальности. Но конструкция планёра, предназначенного для эксплуатации в трудных условиях, должна была обладать повышенной прочностью и обеспечить высокую манёвренность. Лётные испытания подтвердили эффективность и отличные качества планёра СК-9, который был высоко оценен. Но была и интрига. Техком высказал серьёзные замечания по конструкции планёра: чрезмерные габариты, небрежное исполнение кабины пассажира, массивность профиля крыла... Но всё проясняется, если знать, что Королёв проектировал планёр с расчётом на установку жидкостного реактивного двигателя! Вот так ещё в те годы проснулся гений «главного ракетного конструктора». Через несколько лет планёр СК-9 был переоборудован, как и рассчитывал С. П. Королёв, в ракетоплан, который известен в литературе под индексом РП-318-1. Потом будут и самолёты, и знаменитые «секретные» ракеты...

Ракетоплан РП-318-1
И навсегда в сердце останутся выгоревшие коктебельские холмы, вот эти же старокрымские горы, тающие в дымке... Этот самый каменный сфинкс Коклюка...


С.П.Королев (третий слева) на IV Всесоюзных планерных состязаниях.
Коктебель, сентябрь 1927 года

Фотография молодых ребят-планеристов у яковлевского планёра АВФ-20 в 60-х годах висела на стене в домашнем кабинете Сергея Павловича. Иногда он подходил и подолгу всматривался в весёлые молодые лица. Десять молодых ребят, не ведающих о дорогах, по которым им предстояло пройти, улыбались Главному конструктору со старой фотографии 1929 года... А позади них лежала степь Горы и глядел в карадагскую даль Коклюк. Всё — как и сейчас, многие годы спустя.

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»

Видео:

Сергей Королев. Судьба




Сергей Королев — Вернер фон Браун: дуэль титанов




Ссылки по теме:

Неаполь Скифский и призрак царя Скилура

Неаполь Скифский — древний город, упоминаемый в херсонесском декрете 2 в. до н. э. и в «Географии» Страбона как одна из скифских царских крепостей в Крыму. Расположен в юго-восточной часте Симферополя, где на высоком плато расположено крупнейшее в Крыму скифское городище, центр государства поздних скифов (3 в. до н. э. — 3 в. н. э).

Неаполь Скифский

Кизилташ — неведомая Крымская Швейцария

Есть на крымском юго-востоке неведомая земля. Суровые леса и крутые горы скрывают её. А ещё таится она от молвы людской. В советские годы между красноватыми скалами справа от дороги из Щебетовки в Судак располагался сверхсекретный объект Кизилташ — хранилище ядерных боеприпасов Черноморского флота. Хотя всё давно вывезено, но Краснокаменка и сейчас не избалована вниманием прессы. Только немного приоткрылась завеса над самой старой достопримечательностью Кизилташа — монастырём во имя святого Стефана Сурожского. Кстати, именно его монахи были первыми поселенцами в Крымской Швейцарии.

Кизилташ

Забытые страницы Симферополя

Принято считать, что Симферополь — тихий город, который в отличие от южнобережных курортов не может похвастаться ни обилием солнечных пляжей, ни исторических памятников. Но город-собиратель скрывает в своих тихих улочках немало интересного, о чём известно далеко не всем его жителям. Давайте вместе прогуляемся и вспомним о примечательных фактах.

Русский драматический театр имени Горького в Симферополе
Русский драматический театр им. Горького в Симферополе

История симферопольского водохранилища

Даже те жители Симферополя, которые не питают к Салгиру особо теплых чувств, вряд ли обрадовались бы его исчезновению. Между тем в 1950-х перспектива приобрести собственное водохранилище, но остаться при этом без городской реки была для симферопольцев вполне реальной.

Салгир. Место будущего водохранилища
Салгир у горы Битак, место будущего водохранилища, 1952 г.

Симферопольское «метро» (видео)

Раньше под Симферополем ездили электровозы, а теперь растут сталактиты и сталагмиты.

Симферопольское метро

Антон Чехов и дача «Омюр»

Дача Омюр в Ялте, где жил Антон Чехов
Дача «Омюр» — старинный особняк в центре Ялты — недавно получил вторую жизнь: в нём открылся новый экспозиционный отдел Музея Антона Павловича Чехова.

Завод имени Кирова в Симферополе — крымские поставщики императорского двора

Всё началось в 1879 году, когда Иван Алексеевич Абрикосов, директор-распорядитель московской фирмы «Товарищество А. И. Абрикосов Сыновья», приобрёл у симферопольского купца Цапли имение рядом с Петровскими скалами. В губернском городе С. появилась частичка «шоколадного королевства». Впрочем, не только шоколадного, но и фруктового, овощного — симферопольские фабрики и заводы радовали жителей Российской империи, Советского Союза, заграницы отличными крымскими плодами.

Завод им. Кирова в Симферополе

Экскурсия по улице Пушкина в Симферополе

Симферополь скрывает в своих улицах немало интересного, о чем известно далеко не каждому ее жителю. Прикоснуться к душе города можно совершив неторопливую прогулку всего по одной улице — улице Пушкина (бывшая Приютинская) — одной из тех, что придает особое своеобразие городу.

Улица Пушкина в Симферополе

«Бешарань — столица Крыма»

«Бешарань — столица Крыма». Именно так написано белой масляной краской на заржавевшей стенке автобусной остановки в селе Семенном Нижнегорского района. Автобусы уже лет пятнадцать не приезжают сюда, лишь с какой-нибудь оказией можно добраться. Может, зря сюда не ходит транспорт: ведь именно в бывшей Бешарани — «лучшие в мире парни». По крайней мере так написано на той же остановке.

Село Бешарань в Крыму

Есть ещё одна надпись на той ржавой железной будке: «1990». Это время расцвета села. И парни тогда тут были действительно боевые, да и девчонки ничего, и много ещё чего было. Например, предприятия колхоза имени Кирова.

Далеко за пределами Крыма знали продукцию колхозной птицефермы — птичника, как называли в окрестных деревнях это предприятие по производству яиц. Радовали показатели таких нелепых в современном лексиконе слов, как «яйценоскость» и «продуктивность». Ещё в конце девяностых на птичнике упорно работали над повышением объёмов производства, и кое-что даже получалось, как рассказывают бывшие рабочие птицефермы.

Гром грянул с развалом и распаеванием всего колхоза в первые годы нового века. «Не знаю, как для кого, а для колхозного строя грань веков стала настоящим концом света», — качает головой бывший колхозник Александр, а ныне — просто сельский пастух. Находясь на столь почётной «службе», времени даром не теряет. Удивило название книги, которую он читает: «Преступление и наказание» Достоевского. Поясняет, что не прочитал в школе, а сейчас на старости лет время появилось: лето, жара, коровки пасутся и перипетии духовной борьбы с самим собой из-под пера великого писателя. Действительно, были парни «во время оно». Даже в Бешарани.

А ныне... Сегодня помещения бывшего птичника занимает гараж сельхозтехники одного из предпринимателей из Уваровки, центрального села. Сумев сберечь многое, а главное — знающих людей и технику, одно из предприятий, оставшихся после развала колхоза имени Кирова, потихоньку выбирается из ямы безвременья. И слава Богу, у людей есть возможность трудиться и получать за свою работу деньги.

Например, нелегки будни на току, который тоже находится в окрестностях Семенного. Но люди не ропщут, ведь всё-таки есть дело. Даже наоборот, огорчаются, что это всего лишь сезонная работа, в жатву в основном. Сейчас на току — тишина. И не только потому, что в селе всё меньше молодёжи — многие уезжают на заработки, а рожать же «лучших в мире парней» тоже особенно не стремятся. Просто пока не страда.

Поселок Бешарань в Крыму

А ребята из Семенного действительно были классные. Знавал некоторых: встречались на татами в спортшколе и даже брейк нижний вместе как-то «давали» в местной школе на танцевальных вечерах. Да, была уже почти перестройка, кто знал, что «перестроимся» — и всё! Увы, некоторые из знакомых, продолжая «качать» мышцы или оттачивать «маваши-гири», попали — вполне закономерно! — в рэкетирские команды и даже в книгу «Крым бандитский». Жаль, но одних уже нет, другие уехали неизвестно куда после смены криминальных вех. А кто-то попросту спился. Но, говорят, помнятся ещё бешаранские времена!

А времена до переименования Бешарани в селе уже некому вспомнить. Ушли в вечность старожилы, заставшие ещё старое название деревни, прописанное у них в метриках. Беш — это «пять» на множестве тюркских наречий, «аран» — скотный двор, загон, иногда — сарай, низменное место. Когда идёшь по одной из улиц села, Зелёной, можно насчитать не пять загонов для овец, а много больше. То быки в них, то индюки, но овец всё же больше. Люди стараются как-то выжить.

И лесополосу из непонятной лжеапельсиновой маклюры и коварной колючей гледичии превратили в проходной двор и место складирования всяких нужных в хозяйстве вещей, сена и соломы, например. Но главное — идёт вдоль лесополосы газопровод.

Он принёс жителям Семенного, как, впрочем, и уваровчанам, и новоивановцам, надежду на лучшее будущее и тёплые зимы. Но и проблемы. Как рассказали жители улицы Зелёной, уже на их магистрали было два хлопка — аж вылетели вентили, но без воспламенения газа. И ещё один — на соседней улице Ленина. Местные видят две причины: во-первых, газопровод из пластиковых труб идёт под землёй, а во-вторых, качество монтажа бригадой «ух!». «Газ — хорошо, ещё в Средней Азии когда жили, это поняли, — говорит Сейдамет. — Но лишь бы не было аварий». Можно было бы и по верху пустить трубы и не экономить на хороших специалистах, считает он. «А то вечная наша жадность — сэкономить, чё-то выкрутить по деньгам, понимаешь!» — и плюёт в сухую придорожную пыль. Под ней и слоем земли загадочной жизнью живёт газовая труба. Но газ проводят, будущее хоть и неясно, но лучше тёплое настоящее. Не то что прощающееся прошлое.

Давно со своим профилем распрощался клуб, в котором была и библиотека. Странно, но даже бывал в ней лет тридцать назад, а кажется, это был сон. Особенно когда видишь зияющие дыры в шиферной крыше и пустые глазницы окон. Старики рассказывали, что в этом здании была Покровская церковь, открытая заново в годы немецко-румынской оккупации. В постсоветские годы вроде хотели её возродить, но что-то затихло. Посматривали на бывший клуб и мусульмане, мечтая о мечети, но дело не сдвинулось.

А за бывшим клубом — пастбище и течёт Салгир. Спрямлённый и ужатый в берега коллектора (он ещё называется тут
ГК-22). Несёт мутные воды куда-то в Сиваш, а вот старожилы ещё недавно рассказывали о заливных лугах, тополях в несколько обхватов, карасях по полкилограмма Было это изобилие в начале семидесятых. Однако большинство местных жителей застало тут уже коллектор-сброс. Многое поменялось. Расцвет — с птицефермой и током, постоянной работой и доходом, приречными красотами, с автобусами через село, увы, позади. Хуже, что разруха коснулась крылом и благополучного в прошлом Семенного.

А что тут не останавливаются автобусы, хотя и плохо, но не беда, райцентр под боком. Даже как-то непонятно было ещё с детства, что указатель «Нижнегорский» стоял как раз в конце улицы Ленина, и домысливали пацаны: мол, разрезает один из крайних домов пополам невидимая граница. Сейчас за околицей выросли ещё несколько домов, и не понять: то ли это ещё Семенное, то ли уже Нижнегорский. И бродишь сплетёнными окраинами, ищешь старых друзей, пытаясь увидеть следы прошедшего детства, но приходишь только к мысли: наверное, Бешарань действительно столица огромной страны под названием «Мы сами».

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»


Охота на Сиваше в Крыму (видео)

Основная охота на утку и гуся в Крыму проводится с августа по декабрь в плавнях на Сиваше из укрытий, с использованием профилей и подсадных. В зимнее время весьма результативной бывает охота на гуся, когда он заходит на сушу для кормежки на озимых со стороны Сиваша.

Тайны Боспорского царства

Вокруг — камни, скальные стенки и лес — дуб, вяз, граб. Полно подснежников и крокусов на солнечных полянках. Весна.

В деревьях ещё не началось таинственное сокодвижение, и почки пока закрыты. Ветви некоторых дубов пробились своей живой силой в промежутки скал и нависли над каменной стеной. Вдали — тенистые старокрымские леса да горы, спешащие к морю. А под ногами — развал камней, бывший две тысячи лет назад каким-то строением.

Боспорское царство

Диковинки блошиного рынка Симферополя

Классика конца XIX века, граммофоны начала XX, серебряные украшения и пряжки скифов. На все эти богатства можно не только посмотреть, но и приобрести их в самом центре Симферополя. При этом идти в антикварные магазины не нужно. Достаточно добраться до Центрального рынка и пройтись вдоль улицы Субхи, где расположился так называемый блошиный рынок.

Блошиный рынок в Симферополе

Воскресный поход на блошиный рынок оказался более чем удачным: товар был разнообразным, продавцы пребывали в прекрасном расположении духа.

Рыжий Саша торгует значками, их у него тысячи. Значки прикреплены на куски материи, которые хранятся в пяти старых чемоданах. Глядя на такое изобилие, понимаешь, что нет такого значка, которого нельзя здесь найти. Проходим дальше и наталкиваемся на импровизированный прилавок (прямо на земле) со старой обувью. Поношенные босоножки, туфли и кроссовки можно приобрести всего за 10 грн. А если поторговаться (это обязательный ритуал на «блошинке»), то можно за пятерку купить. Кстати, утром продавцы здесь особенно щедры на скидки, для них очень важен почин.

Затем внимание привлекает торговец, как две капли воды похожий на старика Хоттабыча, он продает старый ковер. «Красный, два на три, в прекрасном состоянии, мягкий. Замечательный ковер, ну разве что не летает», — рекламирует старик свой товар и просит за него 150 грн. «Хоттабыч» и дальше собирается нахваливать ковер, но тут его перебивает сосед. «Девушка, купите сережки. Не надо?! Тогда купите колечко. Что, и колечко не надо?! Ну тогда возьмите утюг, будете мужу штаны гладить. Что, мужа нет? Коля, иди скорее сюда, тут девушка незамужняя, сейчас будем знакомиться», — радуется мужчина. Рядом со «сводником» стоит старушка, продающая купальники по 5 грн, а ее соседка торгует нижним бельем. Для покупателей эта женщина даже табличку написала — «лиВчики по 2 грн». Правда, желающих приобрести белье б/у как-то маловато.

По соседству на расстеленной ткани лежат старые приемники и фонарики, депилятор без шнура, а среди всего этого... три челюсти. Причем две из них — комплект: верхняя и нижняя, на одной даже сохранились две позолоченные коронки. За каждую из челюстей продавец просит по 10 грн, но перед покупкой настоятельно советует примерить (а вдруг не подойдет!). Появление в продаже столь необычного товара мужчина объясняет просто: «Это мне один стоматолог приносит. Людям новые ставит, себе старые забирает и мне приносит. Ой, да у меня их целый пакет был, разобрали. Вот последние три остались».

Неподалеку стоит раскладушка с военной амуницией. Чего здесь только нет: форма, фуражки, пилотки, береты, каски, сапоги — причем как современные, так и дедовские. Девушкам такой товар не очень интересен, собираемся уходить. Вдруг нас окликает продавец. «Девчонки, а шлем Путина вас не интересует? — спрашивает мужчина. — Точно в таком же премьер России летал на истребителе». За обычные шлемы просит до 700 грн, а за «путинский» — $350.

Встречаются на рынке и чуть ли не музейные экспонаты. На прилавке под стеклом лежат пуговицы, зажигалки немецких солдат и офицеров времен Великой Отечественной войны. Есть и более древний товар: пряжки, булавки, наконечники ремней, украшения для праздничной одежды, датируемые, как уверяют продавцы, II и III веками нашей эры, а также серебряные

скифские украшения: серьги, браслеты, кольца. Пытливым покупателям демонстрируют фотоальбом с еще более уникальными вещами. «То, что на прилавке, можно купить за $100, а то, что в альбоме, стоит уже $1000 или $2000», — признается торговец.

Чуть отойдя, натыкаемся на еще один прилавок с раритетами, где цены тоже в американской валюте. За $250 мужчина предлагает купить работающий граммофон начала прошлого века. Тут же складной офицерский граммофон, умещающийся в небольшом чемоданчике, по $350, говорит, таких на весь Крым осталось несколько штук. Кстати, здесь же можно приобрести и пластинки. Обычно за них просят 40 грн, однако если взять сразу несколько штук, то отдадут за десятку.

Среди обилия монет, значков, медных мисок в глаза бросается набор хирургических инструментов: ножницы, щипцы, зажимы, пинцеты, скальпели. Заметив наш интерес, продавец с сожалением заключает: «Этот товар вам вряд ли подойдет. У меня зажимы и пинцеты рыбаки берут для вытаскивания из улова крючков». Не найдя для себя ничего интересного, мы стали отходить, как вдруг мужчина окликнул. «Вот есть замечательная лопатка, я уж не знаю, что ею делали хирурги, но вам лучшего приспособления для переворачивания чебуреков просто не найти», — рекомендовал инструмент продавец.

Мария Кирпиченко, «События»


Ссылки по теме:

Тайны гробниц Херсонеса

Некрополь Херсонеса Таврического ныне представляет собой грустное зрелище. Исследованные ранее склепы открыты, некоторые завалены мусором, входы заросли травой. Да что говорить, если в одном из них ещё недавно обитали бомжи... К счастью, с последними, в отличие от «чёрных археологов», удалось справиться — недавно здесь появился охранник-энтузиаст, поселившийся в сторожке. Его мы не застали, поэтому сразу (так сказать, без разрешения) направились к самым древним в Крыму гробницам христиан.

Херсонес

Покорение Роман-Коша (видео)

Гора Роман-Кош — высшая точка Крыма (1545 метров), расположена на массиве Бабуган-Яйлы, территории Крымского природного заповедника. Официально вход на территорию заповедника запрещен, поэтому предлагаем вам отправиться в видеопутешествие на Роман-Кош.



Ссылки по теме:

Как Карасёвка осталась без карасей

Река Большая Карасёвка (Биюк-Карасу) — самый значительный приток Салгира. Она начинается карстовым источником Карасу-Баши на северо-восточном склоне Караби-яйлы. Её длина 86 км, площадь бассейна 1160 км2. Средний многолетний расход около 1,8 м/сек. Воды реки используются для орошения. В связи с этим река в летний период пересыхает и не всегда доходит до Салгира.

Видовой состав рыб из-за маловодности рек немногочисленный, причём отдельные виды живут только в определённых реках. Например, гольян и эндемичный подвид — шемая населяют только Салгир и Большую Карасевку. В последней водятся и другие эндемики Крыма: салгирский рыбец и речной бычок-бабка. В Карасёвке водятся и эндемичный крымский усач, и ещё около десяти видов распространённых рыб.

Того, что было тридцать лет назад, в Карасевке уже нет. Куда-то исчезли те самые эндемики — виды животных или растений, свойственные только ей. Как, впрочем, и иные рыбы...

В детстве, именно в те же годы, когда был издан упомянутый путеводитель, я частенько приезжал на Карасёвку половить рыбку. Рыбы — разной! — было много, без улова я не возвращался. Конечно, «крупняк» был не моим уделом, зато мелочи было множество, особенно тех самых бычков-бабок.

И, конечно, карасей... Думается, именно из-за изобилия этой вкусной и живучей рыбки и переименовали речку Биюк-Карасу русские переселенцы. А не из-за топонимической кальки с тюркского «Карасу» (чёрная вода). Вода вообще-то в те годы была довольно прозрачной, детьми мы купались с мая по сентябрь и никто не болел — ни простудами, ни кожными болячками... Да и глубина была. Особенно около так называемых плотин. В районе сёл Уваровка, Новоивановка и Демьяновка, что неподалёку от Нижнегорского, таких плотин насчитывалось три. Теперь их нет...

Юрий Таганов родился на берегах Большой Карасёвки. И вот уже почти тридцать лет его жизнь связана с этой рекой. Она влилась в Юркину душу своими водами, утвердилась рыбацким счастьем, запечатлелась в памяти событиями, связанными с ней... Многое может рассказать нынешний депутат сельского Совета Ю. Таганов, рыболов-любитель и патриот своей Карасёвки.

«Первое впечатление от рыбалки: мне три-четыре года, отец ловил рыбу и дал мне удочку забросить, — вспоминает Юрий. — Я закинул, но зацепился за какую-то плавающую ветку и стал вытягивать леску. Вытаскиваю и вижу — на крючке крупная рыбка. Оказалось, плотва. Мне, конечно, она показалась гигантской...». На том же месте, напротив родного дома, лет в пять Юра уже ловил карасей. За то, что убежал без спросу на рыбалку, его первый раз и наказали...

Подростком Таганов весь день мог провести на реке. Если кто искал, искали на речном берегу. Удачливая рыбалка зачаровала юношу. «Лет в четырнадцать я просто заболел карасёвой рыбалкой! Мелкого карася было в садке всегда полно, за крупным надо было охотиться. На специально подготовленную наживку на нашей речке вместе с отцом я ловил карасей до килограмма! Немного, правда, но таких больше никогда в жизни не видел!».

А в 1991 году Юра начал ходить на карпа. В омуте недалеко от школы он изо дня в день пытался поймать эту рыбину. Сазан всё обрывался, потому как рыбак не мог его вытащить. Сначала не говорил об этом отцу, потом всё же признался. Тот несколько дней спустя на специальную снасть — резинку вытащил из сумрачной глубины красавца-сазана весом в шесть с половиной килограммов!

Вспомнил Юрий Таганов и все виды рыб, водившихся в Карасёвке в разное время (насчитав их до 15), и два вида раков, и множество птиц и водных млекопитающих, привлекаемых обилием рыбных запасов. Ещё школьником он изучил ихтиологию и поведение местных рыб. Написал несколько очерков о местной рыбалке, но в стол... Рыбы становилось всё меньше... Много её выловили бреднями, загубили электроудочками в дикие 90-е. Но главная беда пришла с разрушением плотин.

Сначала сорвало малую плотину в Новоивановке, самую нижнюю на реке. Некие «товарищи» в весеннее половодье обнаружили в своих подвалах воду. Недолго думая подогнали трактор с ковшом, пару раз копнули возле плотины — и напор воды, слизнув остатки земляной насыпи, устремился в Салгир. Затем водный поток сорвал насыпь на уваровской плотине. Была там обводная труба, через неё лишняя вода уходила. Но её кто-то присмотрел на металлолом... Затем прорвало демьяновскую плотину, самую верхнюю, бетонно-каменную, которой «тоже помогли прорваться...».

Свою роль сыграла и бесхозяйственность. «Тополям тут некоторым было лет по триста — рассказывает Таганов. — Я знаю точно, где они росли. Русло было глубокое, но неширокое, берега сплошь покрыты растительностью. Сейчас все более или менее крупные деревья спилили, поскольку, мол, ничейные». Он провёл своего рода исследование и установил, что лет сто назад Карасёвка была глубокой, до двух–двух с половиной метров, рекой и шириной в три-четыре метра. Такое себе русло в кряжистых тополях, с ямами-омутами и чистой водой. И с рыбой...

«Там, где ещё лет шесть назад воды было по грудь, сейчас — по колено. Вода идёт быстро, как в горной речке. Малёк не разводится, а крупная рыба уходит по течению», — сокрушается заядлый рыбак, ставший и гидробиологом, и гидрологом поневоле.

Но Юрий решил бороться за реку, которую знал и полюбил с детства. Стал депутатом Уваровского сельсовета. Изучив вопрос, подсчитал, что восстановление одной плотины потребует более 125 тысяч гривен, а ещё нужны средства на чистку русла и драгирование водоёма. Плюс посадка на берегах ив, верб, тополей. Конечно, в сельсовете денег на всё это нет. Делал депутат запросы и в районный водхоз, и в Симферополь. Нет денег на восстановление плотин на Карасёвке.

И вспоминается депутату в связи с этим нечто запредельное: «Как раз перед развалом плотин рыбачил я у островка, прозванного Крокодильим, возле Новоивановки. Вдруг из-под нависших кустов у берега напротив в воду что-то огромное белое ныряет. Вынырнуло прямо возле поплавков, глаза красные, аж жутко стало. Присмотрелся — ондатра-альбинос. Но до чего же здоровая! Посмотрела на меня, полежала на поверхности — и в глубину. Потом ещё несколько раз приплывал на лодке на то же место, но зверя не встретил. Слышал после — убили белую ондатру. Мне кажется, это дух реки был... С её смертью и река стала умирать».

Ондатра

Увы, это чистое воспоминание о былом. «Нет реки. Нет красоты...»

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»


Ссылки по теме:

Незабвенные символы Симферополя

Он открывает свои объятия, увлекая в водоворот дневной суеты и нежно убаюкивает в полуночной прохладной тиши. Грустит, и радуется вместе с нами, омывая дождевыми потоками свои старые улочки, сверкая солнечными бликами в многооконье зданий. Он меняется каждое мгновение и остаётся для каждого своим —Симферополь. Сегодня мы вспомним о незабвенных символах столицы.

Здесь была императрица

Конечно, такой автограф в конце XVIII века не появился на здании. Екатерина Великая — не чета нынешним любителям «настенных раскрасок» — с уважением относилась к труду других. Но она здесь всё-таки была, и вплоть до третьего десятилетия XIX века симферопольцы с почтением говорили о здании на улице Александра Невского (Розы Люксембург), 15: дворец императрицы. Путевой. Ставший первым символом новорождённого города.

В апреле 1783-го Крым принят «под державу Российскую». Чтобы Екатерина Великая, возжелавшая увидеть новоприобретённый край, могла отдохнуть и полюбоваться на рождающийся Симферополь, к осени 1786 года и возвели дворец — «большой каменный дом о двадцати комнатах с тремя сенцами». В комнаты императрица вступила 26 мая 1787 года. Увы, кто хаживал по дому после путешествия Екатерины Великой, доподлинно неизвестно, скорее всего здание использовали для административных нужд Таврической области. Спустя девять лет Екатерины не стало, и по приказу Павла I, упразднившего Таврическую область, в бывшем дворце были размещены офицерская казарма и госпиталь. Один из старожилов Симферополя Валентин Безымянный вспоминал семейную легенду, как его прапрапрадед Иван, служивший в Конном полку, лечился в том госпитале и любил с товарищами «посшибать» костылём шелковицу с «екатерининского древа» — одного из тех, что посадила императрица в саду при дворце.

Сейчас тех шелковиц не найти, да и сам дворец не существует: его разобрали в 1829-м, возведя на фундаменте двухэтажное здание (свой нынешний вид оно получило после Великой Отечественной). Вскоре о том, что здесь была императрица, вспоминали лишь старожилы да те, кто знал городскую историю по рассказам предков. Со зданием связывали другие эмоции: здесь, в канцелярии Таврического губернатора, вершили судьбу чиновников. Потом совещались о жизни целого края — в Совнаркоме Республики Таврида, во властных органах Крымской ССР и отдельных отраслей: в Крымконсервтресте, Крымторгснабе. Сейчас здесь учат будущих железнодорожников.

Памяти генерала

Долгоруковский обелискДругому старинному символу Симферополя повезло больше: он сохранился до наших дней и недавно даже отреставрирован почти до первозданного вида.

— Это первый классический монумент в столице, — говорит влюблённый в Симферополь краевед Владимир Гуркович, показывая Долгоруковский обелиск на открытке, сохранённой ещё одним влюблённым в город Владимиром — Кацубинским. — Восемнадцатиметровый обелиск освящён в ноябре 1842 года. Он увековечил события русско-турецкой войны 1768-1774 годов, в ходе которой летом 1771 года Вторая русская армия под командованием генерал-аншефа Василия Долгорукова заняла Крым. Василий Михайлович получил право прибавить к фамилии титул «Крымский», «ибо к незабвенной славе России завоевал он Крымский полуостров... отворил российскому флоту путь в Чёрное море».

По преданию, обелиск установлен как раз на том месте, где 22 июня (3 июля по новому стилю) 1771 года стояла штабная палатка генерал-аншефа. Появился памятник благодаря внуку полководца, проект разрабатывал Август Штрейхенберг, работы по камню — сюжетные барельефы — выполнил Фёдор Вахрушев.

— С Долгоруковским обелиском связаны воспоминания детства, — улыбается симферополец Дмитрий Баркасов. — Мы жили тогда на Карла Либкнехта, бывшей Долгоруковской. Одна из любимых игр — следопыты. Рисовали с братом, он старше на три года, карты, по которым надо было найти спрятанный «клад»: золочёную пуговицу из маминых запасов, монетку и тому подобное. Брат всегда выигрывал. Однажды я, дождавшись, когда старший уйдёт к приятелю делать уроки, рванул к памятнику. И уже на месте сообразил, что «клад» с собой не взял. Недолго думая, снимаю с шеи шнурок с ключом от квартиры и при помощи палки с трудом, но прячу его на первом ярусе памятника. Довольный бегу обратно, наскоро набрасываю на листке карту и потом радостно замираю, когда брат с одноклассником обшаривают каждый сантиметр у памятника в поисках «клада». Конечно, не нашли! А когда я, переполненный эмоциями победителя, открыл секрет, выяснилось, что достать ключ мы не можем. Ох, и попало тогда от пришедших с работы родителей, которых мы до вечера прождали под дверью. Папе пришлось брать у соседей лестницу и лезть за ключом. Вот такой для меня незабвенный обелиск: не только память о подвиге русских воинов, но и о собственной радости победы и последующих слезах своего бессилия.

Торговый колорит

Симферополь. Старое фото
Безусловно, один из главных символов Симферополя XIX — середины XX века — базар. С 1812 года он был между улицами Салгирной (проспект Кирова), Севастопольской, Кантарной (Чехова), Амбарной (Торговая, Самокиша) и Фонтанной (Ленина) площадью. Десятки каменных торговых корпусов с сотнями лавок, подвалы-ледники, привоз, где торговали с земли или повозок, толкучий (вещевой) рынок. Санитарная лаборатория, попечители, строго следящие за качеством продукции. И развлечения: бродячий цирк, зверинец, карусель, тир. Базарная площадь не пустовала, а уж в особые дни (до середины ХIX века — в пятницу, потом — среду и воскресенье) сюда съезжался люд со всего полуострова.

— Здесь владычествовал уникальный крымский многонациональный колорит, — вспоминает коренная жительница города Елизавета Павлова. — Одно из радостных детских воспоминаний — поход на базар. Из нашего «старого города» мы с мамой добирались в центр и обратно на трамвае. Покупали: вкуснющий творог, отрезы на платья, виноград, любимейшую барабульку. Вспоминаю рыбный ряд. Как испуганно пряталась за мамину спину, увидев выползающих из корзинки раков, жалела ещё трепыхающихся в садках окуньков и вдыхала головокружительный аромат свежих, вяленых, копчёных рыбёшек. А ещё любила многоголосый ряд, где продавали живность: смешных козлят, драчливых петухов. Осенью приезжали на базар вместе с папой, он вёл под уздцы ослика, впряжённого в тележку. Покупали много: яблоки, лук, орехи, семечки, масло, копчёные окорока к празднику. Потом с родителями устраивались возле повозки, кормили ослика сеном, а сами лакомились караимскими пирожками, ароматными, обжигающими. Запивали бузой, даже мне, ребёнку, нравился немного пьянящий (два-три градуса) белый напиток с пузырьками. Любила запивать бузу водой, что продавали мои ровесники, нараспев выкрикивающие: «Кому воды, холодной, вкусной?». Увы, к 60-м годам базара не стало: не вписался в новый образ города.

— Дольше всех, до конца 50-х прошлого века, продержался так называемый Народный дом — двухэтажное здание, что виднеется на дореволюционной фотографии, — рассказывает Владимир Гуркович. — Кстати, глядя на неё, баснописец Иван Крылов воскликнул бы: «Не верь глазам своим — не Конторская, а Кантарная». На открытке 1910-х годов ошибочно указано: «Конторская». Ныне это улица Чехова. Название улицы происходит от слова «кантор». Раньше оно использовалось народами Крыма в разговорной речи, ибо обозначало широко применяемые в торговле и в быту весы. Впервые подобные появились, вероятно, у древних арабов: коромысло, на одном из плеч которого — шкала с передвигаемой чашкой или особой гирей. Чтобы понятно было читателям XXI века — это ранняя разновидность безмена. На улице, весьма вероятно, находились мастерские, где умельцы, используя дедовскую технологию, изготовляли канторы. На Кантарной и окрест её бойко торговали. А в Народном доме находились недорогая столовая и бесплатная библиотека, после войны — молокозавод. Ещё один символ Симферополя связан с этим зданием: часы на башне Народного дома. С четырёх сторон — циферблаты с римскими цифрами и ажурными стрелками. Часы видны были отовсюду и шли очень точно, а звонили так, что удары колокола разносились по округе. Кстати, старожилы улицы и её окрестностей с гордостью вспоминают, что эти часы были главными в городе до 1951 года, когда вступил в строй комплекс железнодорожного вокзала с величественной Часовой башней.

«Петергоф» и слава

Симферополь. Пруды
Впрочем, есть у столицы и новые символы, успевшие стать для кого-то незабвенными. Несколько лет назад за кинотеатром «Симферополь» у фонтана Савопуло появился ландшафтный уголок «Чистые пруды», который горожане окрестили «маленьким Петергофом». Конечно, здесь не такие фонтаны, как в парке Петергофского дворца, и внешний вид их «благодаря» стараниям некоторых симферопольцев оставляет желать лучшего: «росписи», окурки на клумбах, но всё же ещё красиво. А напротив, через Салгир, год назад поселилась история — сквер Героев Социалистического Труда с памятниками, стелами, цветами.

— Эти два уголка стали мне дороги, — рассказывает петербуржец Вадим. — Приехал в отпуск к тёте погостить, узнал, что есть у вас свой «Петергоф» — пришёл посмотреть. Потом прошёл по мосту, а тут девушка попросила сфотографировать её у стелы в сквере. Вижу, что ладонью она указывает на строчку о Крымсельстройтресте, награждённом орденом Трудового Красного Знамени. У меня там дед много лет проработал.

— И у меня дедушка там тридцать лет трудился, — смеётся Ольга. — Вот и решила ему фотографию подарить. Так мы с Вадимом и познакомились, теперь я ему город показываю, он ведь отсюда малышом уехал.

Молодые люди говорят, что эти символы Симферополя — «Чистые пруды» и сквер Героев Социалистического труда — теперь будут для них незабвенными.

Они у каждого свои — незабвенные символы столицы. Улочки, дома, фонтаны, скверы, обелиски, с которыми связаны трогательные и дорогие эпизоды жизни. И меняющийся каждую секунду Симферополь, состоящий из этих эпизодов, тоже остаётся для каждого из нас своим — незабвенным. Ему нужно только чуть-чуть внимания, заботы и любви от нас.

Наталья Пупкова, «Крымская Правда»


Ссылки по теме:

Все дороги ведут на Опук

Все дороги ведут на Опук, - именно так считает заведующий научным сектором Опукского природного заповедника Александр Сёмик. Биолог по образованию и призванию, он работает с самого начала создания этого природоохранного учреждения и уже стал и историком, и географом, ведь место уникальное во всех отношениях. И свой опыт вместе с восторгом от интереснейшей природы Александр Михайлович щедро передаёт молодому коллеге — специалисту по экологическому образованию Алексею Деваеву. Именно эти люди знают об Опуке многое, даже такое, о чём и не задумываешься. Например, о редчайших животных или о морском змее — твари вообще занятной...

Александр Сёмик - заведующий научным сектором Опукского природного заповедника