Поселок Ленино. Прошлое и настоящее

Ленино — посёлок городского типа. При первом беглом знакомстве хочется сказать заезженное: «...как многие другие посёлки». А когда пройдёшь по улицам, поговоришь с людьми, открывается какая-то неповторимость, что-то свойственное только этому месту.

Сам посёлок не так уж стар: возникновение населённого пункта было связано со строительством в конце XIX века железнодорожной ветки Владиславовка — Керчь. Однако и гораздо раньше жили тут люди: следы первых здешних поселений относят к эпохе бронзы.

Жители небольшого посёлка, возникшего возле станции, обслуживали железную дорогу, как и предполагалось изначально.

В 1913 году здесь проживало всего восемьдесят человек.

Народ не особо стремился в здешние места: тут было плохо с питьевой водой. Для нужд паровозного хозяйства поблизости вырыли Курпенский пруд и построили водокачку. Питьевую же воду привозили в цистернах со станции Ойсул (ныне Астанино), за двенадцать вёрст. Иногда, по договорённости с немцами-колонистами, её доставляли в бочках из близлежащего села. Часто, особенно в летний зной, люди изнывали от жажды. В то время и родилась в народе легенда о владельце семи колодцев — богаче, который запретил людям бесплатно брать воду. Он был настолько жестоким, что избил и вытолкал за ворота обессилевшего от жажды путника. Умирая, несчастный произнёс страшное проклятие. С тех пор воды в колодцах не стало. Народ разгневался, и богач вынужден был бежать из этих мест.

Теперь название Семь Колодезей осталось за железнодорожной станцией, которая находится фактически в поселковой черте. А Ленино разрослось, и его жители помимо обслуживания станции занимаются сельским хозяйством и работают на небольших промышленных предприятиях района.

Ленино — не просто посёлок городского типа, это ещё и районный центр. Ленинский район довольно большой: он занимает более одиннадцати процентов всей территории Крыма и включает в себя шестьдесят восемь населённых пунктов. Живёт здесь почти шестьдесят четыре тысячи человек.

Понятно, Владимир Ильич к этим местам не имел никакого отношения. Тогда было принято называть населённые пункты, улицы именем вождя.

— Наш посёлок первый в Крыму взял имя Ленина — это произошло в мае 1921 года, ещё Ленин был жив, — утверждает Николай Рак, директор музея Ленинского района.

Николай Рак - директор музея Ленинского района

Музей, конечно, слово громкое для довольно небольшой комнатки, уже нуждающейся в ремонте и сплошь уставленной всяческими экспонатами, так что к витринам можно пробраться с большим трудом: очень тесно. Но, как выяснилось, музею уже выделено другое — просторное, двухэтажное здание. Теперь осталось «совсем немного» — сделать там ремонт, создать новую экспозицию и перевезти все экспонаты из старого здания. Николай Анатольевич — знаток истории своего района: только зацепи какую-то тему, и как из рога изобилия — поток информации.

— Почему соседняя улица носит имя Пушкина?
— Так Александр Сергеевич был в этих местах.

На мой изумлённый недоверчивый взгляд готов ответ:

— Недалеко от нынешнего посёлка стояла почтовая станция, где меняли лошадей. Конечно, поэт просто вынужден был остановиться здесь. Между прочим, Сталин тоже проезжал мимо нашей станции. Это было в 1945 году, событие связано с Ялтинской конференцией. Да каких только знаменитостей не видала наша земля! В годы Великой Отечественной войны здесь Константин Симонов не раз бывал.

В 1965 году приезжали к нам космонавты: Владимир Комаров, Герман Титов, Валерий Быковский, Андриян Николаев. Позже Павел Попович приезжал отдохнуть, поэтому недалеко от Семёновки есть бухта Космонавтов. Помнят у нас и творческую встречу с поэтом Львом Ошаниным.

— Николай Анатольевич, а кем из земляков гордитесь?

— Есть герои войны. Известный подпольщик Астанин был схвачен фашистами и расстрелян в Багеровском рву. Мало кому известно, что наш земляк Суров, танкист, одним из первых ворвался в Берлин. Есть герои труда. Наши старики ещё помнят Парельского, секретаря райкома партии. Многие сейчас иронично относятся к коммунистам.

А зря. Этот человек буквально сгорел на работе, а ведь ему досталось тяжелейшее время — послевоенные годы. И ещё одно обстоятельство — у Парельского с шестнадцати лет не было ноги. Это был героический человек. Он внедрил систему водоводов в районе, активно занимался посадками деревьев, строил. Был энергичным и напористым.

Прошлое посёлка впечатлило. Вот вам и небольшая станция, которая за окнами вагона промелькнёт и забудется. Прошлое, прямо скажем, героическое. А настоящее?

На втором этаже здания районной государственной администрации — выставка-продажа выпечки. Оказывается, в конференц-зале проходило заседание, посвящённое подготовке к курортному сезону. На территории Ленинского района находится сорок одна здравница. Правда, в основном это дома отдыха и пансионаты, пафосных санаториев и дорогих гостиниц здесь нет.

Вспомнив об уникальных лечебных свойствах грязей озера Чокрак (они являются аналогом известных грязей Сакского озера, отличаясь от них более высокой минерализацией и меньшей засорённостью специфическими кристаллами грязи), которые почти не используются сейчас, тяжело вздохнула. Вот бы эти целебные грязи применить для развития курортов. Но это отдельная тема.

А пока приятной наружности женщина пыталась отвлечь меня от грустных раздумий. Это оказалась мастер производственного обучения училища сферы бытовых услуг Ирина Коломиец. Я не успела оглянуться, как уже и познакомилась, и сфотографировала её подопечных, которые в накрахмаленных одеждах демонстрировали румяные пироги. Ирина Николаевна буквально за несколько минут успела рассказать о недавно созданном многопрофильном училище. Помимо поваров здесь готовят трактористов, слесарей, водителей, электромонтёров. К сожалению, училище здесь единственное.

Сегодня Ленинский район в основном сельскохозяйственный. Здесь выращивают пшеницу, овёс, ячмень, рапс и овощи, в основном корнеплоды. Промышленное производство в отличие от большинства других районов представлено и добычей нефти и газа, в районе развивают ветроэнергетику, наметилась тенденция к расширению сети ветряков. Проблемы в районе те же, что и везде: отсутствие достаточного количества рабочих мест, низкий уровень доходов населения, незанятость молодёжи.

Но что-то же есть и хорошее, как не быть? Совсем недавно в трёх сёлах района — Останино, Горностаевка и Заветное — по линии международной помощи представители швейцарского бюро «Сотрудничество» отремонтировали около десяти километров водовода. С 2007 года в районе работает медицинская программа «Здоровье матери и ребёнка», конечная цель которой — снизить процент детской смертности. В прошлом году за счёт этой программы были проведены семинары, тренинги и курсы повышения квалификации медицинских работников, в этом году будет закуплено новое оборудование.

Уже покидая Ленино, подошла к кучкующимся у автостанции таксистам. Это народ не робкого десятка. Скажет своё слово. На вопросы, какие значимые положительные события произошли в Ленино недавно и что у вас плохо, самый шустрый таксист не задумываясь ответил: «Что тут думать? Хорошее — это то, что мы на выборах проголосовали за Януковича. А плохое — вот оно, рядом». Указал на огромную-преогромную лужу, которая мешала народу подойти к будочке автовокзала. Все обречённо и безропотно обходили её по скользкому неровному краю. Машины тоже не могли с этой стороны подъехать к вокзалу. Как бы мы ни гнались за позитивом, но пока сегодня — лужа и 568 гривен на душу населения Ленинского района. Может быть, завтра будет лучше?

Татьяна Максимова, «Крымская Правда»


В поисках легендарного телеграфа. Продолжение

Столб Siemens
«В поисках легендарного телеграфа» — так называлась статья, опубликованная 25 февраля и вызвавшая большой резонанс. А отклики всё идут и идут. Телефонные звонки, письма с требованием: давай столбы! Что ж, даю.

Жегулина роща — почти забытый топоним Симферополя

Речь идет о названии, еще иногда упоминаемом жителями крымской столицы и встречающемся на картах — Жегулина роща. Нет, опечатки здесь нет: название в оригинале было именно таким — ЖЕгулина, только потом получив нынешнее, искаженное название.

Жегулина роща, Симферополь

В XIX веке так называли мощные рощи и кустарники, произраставшие далеко за городом (в то время) в северной стороне между двумя основными дорогами — на Евпаторию и Москву. Получили это имя в честь не кого-нибудь, а второго человека в Таврической губернии (после губернатора) Семена Семеновича Жегулина, генерал-майора. На этой должности он пробыл с 1788 по 1798 г. и стоял у истоков существования столицы солнечного полуострова. Например, известно, что в 1795 году он составил одну из лучших карт Симферополя. Карту, после корректировки, утвердил сам А.В. Суворов.

Работы при основании города было ужасно много — первые управители работали буквально на износ и, по окончании службы, Жегулин получил кусок земли в северной части нового города. Место достаточно плодородное — здесь протекает Салгир и рядом, почти параллельно, еще один его приток, имеющий начало в районе нынешней улицы Героев Сталинграда. Причем его нынешнее русло явно искусственное, математически выправленное при строительстве дороги на Евпаторию.

Дочь генерал-майора Авдотья Жегулина была замужем за одним из первых строителей города Ершовым. Жили они в начале нынешней улицы Пушкина, этот пятачок в народе называли Ершовской площадью, а в их доме неоднократно выступал выдающийся русский композитор А.Н. Серов.

Не так давно на Жегулиной роще было решено построить железнодорожную станцию. Зачем? Очень неплохая идея — перенести автостанцию с железнодорожного вокзала именно сюда. Здесь рядом проходит объездная дорога и, если прямо отсюда автобусы начнут развозить отдыхающих по курортам Крыма, столица автономии разгрузится от ужасного автотрафика, особенно в летнее время. Правда, эта идея витает уже несколько лет, а начала строительства что-то не видать.

Хотя радует то, что строительство новой ветки объездной — на Севастополь — идет полным ходом. Не остановило его и то, что первоначально его хотели построить несколько в ином месте — как продолжение улицы Ракетной. Есть даже карты Симферополя, где эта ветка уже указана как построенная. Помешал очередной самозахват — на месте бывшего яблочного сада. Именно здесь планировалось построить и «Метро», но организаторы самозахвата запросили очень большую сумму за уход отсюда, поэтому для магазина нашли место в паре километров отсюда, а для объездной построили небольшую эстакаду над старой дорогой в село Мирное.

Жигулина роща, Симферополь

Местность, засаженная садами, сотню лет было одним из любимых мест для загородних прогулок жителей Симферополя, пока во второй половине ХХ века не стало застраиваться многоэтажками. Причем название Жегулина роща было на слух искажено в ЖИгулину. Сейчас тут практически не найдете огромных деревьев — ныне это спальный район, а за железной дорогой располагается институт эфиромасличных и лекарственных растений, управление ГАИ Крыма.

Олег Широков, «Крымское Эхо»


Минные подземелья Севастополя

Грязь, казалось, осталась позади, в туманном городе, раскисшем от надоедливых снегопадов. Но вот на обувь начала налипать мокрая глина, идти стало тяжелее, а тут и потолок становится всё ниже, заставляя стать на колени... Здесь, в подземелье, грязно, тихо и жутко. «Да не дрейфь, бомжи лазают тут — ни черта не боятся», — подбадривает Саня, севастопольский диггер. Правда, ребята, изучающие подземный Севастополь, себя так не называют. Смеются в темноте аидовых галерей: «Лучше уж просто — исследователи!» И тянут дальше и глубже — по бывшей минной выработке времён Крымской войны. По-севастопольски — просто «по мине»...

Севастопольская штольня

Правее батареи Костомарова, что как раз за знаменитым бастионом на Историческом бульваре, видна каменная глыба, в которую вмонтирована чугунная доска с надписью: «Уцелевшие следы минной войны перед 4-м бастионом». Рядом, во рву, входы в галерею — немые свидетели подземно-минной войны. Мало кто знает о той подземной жизни стопятидесятипятилетней давности, это уже дело историков, и ещё оказалось — любителей адреналина в крови, диггеров. Но обо всём по порядку.

После неудачной первой бомбардировки в октябре 1854-го англичане и французы решили сделать подкопы под севастопольские укрепления, взорвать их передовые линии и идти на штурм города. Но русские военные инженеры разгадали замысел врага. Известный военный инженер Эдуард Иванович Тотлебен приказал выдолбить два колодца во рву четвёртого бастиона, позже их число довели до двадцати. На глубине пяти, а затем двенадцати-тринадцати метров был обнаружен слой глины толщиной более метра. Колодцы соединили между собой окружными подземными галереями.

В декабре Тотлебену передали план осадных работ под Севастополем, литографированный в Париже. На нём были обозначены две минные галереи врага перед четвёртым бастионом. Исчезли последние сомнения относительно намерений противника.

Зная правила и особенности ведения минной войны, защитники повели слуховые рукава навстречу французам сразу на двух глубинах. Чем дальше под землёй продвигались сапёры, тем становилось тяжелее: часто из-за недостатка воздуха работали без свечей, на ощупь, землю выносили в мешках. Галереи заливали грунтовые воды. Работали по восемь часов в три смены. Кроме сапёров в каждую смену назначали до трёхсот пятидесяти солдат. Несколько раз в сутки прекращали работу: в эти минуты прислушивались к действиям противника, определяя направления их подкопов. Вечером 22 января 1855 года защитники гальваническим способом произвели первый взрыв. Всего за семь месяцев ведения подземно-минной войны севастопольцы выполнили 94 взрыва, союзники — на два десятка больше. Защитники израсходовали 761 пуд пороха, противник — аж 4148.

Подземно-минная война велась и перед пятым бастионом и редутом Шварца. Русские сапёры рыли контр-галереи и перед Малаховым курганом. На четвёртом бастионе подземно-минной войной руководил штабс-капитан Александр Васильевич Мельников, командир 2-й роты 4-го сапёрного батальона, прозванный «обер-кротом» Севастополя. Он пришёл на бастион «10 декабря и пробыл в минах (мина — подкоп с пороховым зарядом. — Авт.) бессменно до 15 мая 1855 года». Орден Святого Георгия минёр получил не только за руководство минной войной, но, как указывалось в представлении, и за то, что «в ночь с 17 на 18 января, открыв неприятельского минёра, с неустрашимостью дал ему приблизиться до 2-х саженей, зарядив нашу мину, и 22 января удачным камуфлетом разбил неприятельскую галерею на значительное расстояние, что весьма замедлило работы атакующего против 4-го бастиона». Контуженного и тяжелобольного Мельникова сменил поручик, а затем — штабс-капитан Преснухин, руководивший подземными работами до окончания обороны. До конца своих дней Мельников, ставший генералом, «носил на указательном пальце правой руки золотой перстень, изображающий четвёртый бастион, украшенный по краям бриллиантами и изумрудом в центре. Мельников скрывал происхождение перстня, но все окружающие говорили, что перстень был подарен ему французскими сапёрами, приславшими его из Парижа как непобедимому «обер-кроту».

В те дни трудно было удивить кого-либо храбростью, но даже среди защитников, ежедневно смотревших в глаза смерти, выделялся своим бесстрашием унтер-офицер Фёдор Самокатов. Девять месяцев пробыл он в минах четвёртого бастиона! В феврале 1855- го, работая в галерее, сапёры наткнулись на слуховой рукав противника. Унтер-офицер Самокатов с пятью товарищами ворвался во вражескую галерею и захватил её. В апреле он получил ранение в плечо, но через три дня возвратился в контр-мины.

Активные действия защитников под землёй, перехвативших инициативу у французов, заставили противника признать, что «пальма первенства» в подземно-минной войне принадлежит русским. Защитники прорыли 6892 метра подземных галерей, из них почти четыре тысячи — у четвёртого бастиона, союзники — 1280 метров. По мнению инженера Тотлебена, «...контр-мины 4-го бастиона способствовали к продлению осады по меньшей мере на пять месяцев». То есть штурм, решающий и кровавый, откладывался союзниками постоянно.

Именно об этом разговорился с парнями из Севастополя и Бахчисарая, избравшими себе удивительное хобби — путешествия подземельями приморского города. Колеся по Севастополю с диггерами, узнал многое. Оказалось, что проведено несколько экспедиций по изучению минных галерей, расположенных в районе 4-го бастиона. Ребятам известны несколько входов в оборонительном рву бастиона и в других районах, но действующий — только один. Достоверна информация из исторических источников, что входов в мины было более двадцати. «Во всех открытых источниках указывается, что минные галереи имели два яруса, но мы насчитали как минимум пять ярусов, — рассказывает Саня, любитель старинных книг, как себя называет. — Многие нижние ярусы затоплены». Он же и предостерегает, что обвалы там происходят регулярно. Ну а заблудиться там весьма просто: галереи хаотично петляют, пересекаются с другими, всё однотипно и однообразно. Плюс в минных галереях очень сыро и мало кислорода. Это почувствовал и сам ещё в подземелье — не полез в какой-то колодец: сдавливало грудь. А ведь русские солдаты лазили глубже, да и не имели, как мы, налобных фонарей, изолирующих противогазов и газоанализаторов с компасами.

Спрашиваю о схемах мин. Да, оказывается, есть и такие. Но, по утверждению ребят, их практика показала, что схемы минных галерей не соответствуют реальности, возможно, что рисовались они на глазок. Так что без знающих людей даже со схемой соваться в мины просто опасно. Тем более никаких сокровищ там нет.

И тут же исследователи подземелий показывают свои находки: несколько ядер, русскую офицерскую пуговицу времён Крымской войны (уж не Мельникова ли, подумалось ), кирку и лопату тех же времён и целую горсть патронов от немецкого автомата. Там, где нашли их, ребята видели и человеческие останки. Видимо, мины использовались во время второй обороны Севастополя как бомбоубежище или временное жильё. И стали братской могилой — без известности, без скорби, в вечном мраке и грязи.

Неужели истинный памятник простому русскому солдату-сапёру, как обычно, увы, оставшемуся безвестным, доступен лишь глазам диггеров? Да, есть на знаменитом монументе Э. Тотлебену несколько фигур сапёров, но на них ни один экскурсовод не заостряет внимание: так, элемент декора памятника. А вот если бы хоть начало галерей за четвёртым бастионом сделать местом посещения — и поклонения, наверное! Приведём интересный текст, которому уже сто лет. «Быть может, вам захочется попасть в старые галереи и осмотреть их. Вы спуститесь в ров по удобной лестнице, пересечёте его, слегка остерегаясь некоторых видимых предметов, и остановитесь перед входом, различив в его глубине погнутый и как бы изжёванный лист ржавого-прержавого железа, который преграждает доступ любопытным, но в ещё большей степени вас заставит остановиться смрад, доносящийся из-за железного листа. Гниют ли там дохлые кошки или же смердит что-то другое, вам, конечно, разведывать не захочется, и вы поспешите удалиться, почёсывая, тем же часом, место государственных раздумий. Вот уж странные дела творятся, подумаете вы. Как понимать?

Десятками тыщ водим народ в киево-печерские подземелья, и для тех же десятков тыщ железом и кощунством заперли каменные севастопольские штреки, являвшиеся неотъемлемой частью четвёртого бастиона и остающиеся естественным памятником его героям, памятником русскому солдату. Ибо что значит фраза, столь охотно повторяемая экскурсоводами и историками, о превосходстве русского минёра? В подземной войне превосходство добывалось тем, чтобы иметь свою галерею ниже неприятельской, то есть работать в земле дальше, чем неприятель, от свежего воздуха, сильнее, чем он, терпеть и лучше мужаться. Русские галереи достигали шестидесяти футов углубления от поверхности, тогда как французские не опускались ниже сорока. И это не случайность, не лень французов, а следствие правила, принятого в те времена, по которому ниже тридцати футов без принудительной вентиляции ходов и галерей работать было нельзя, потому что работающие задыхались. Именно русским солдатам, чьи имена безвозвратно утрачены, претерпевшим в каменной подбастионной утробе больше мук, чем противник, меньше себя жалевших (по Болконскому), мы в конечном итоге и были обязаны тем, что имели решительный перевес над врагом в минной войне». Это из очерка «Подпоручикъ Севастопольский» известного российского журналиста начала прошлого века Александра Ткачёва.

Мысли — такие же, как и сейчас. Особенно после выхода на свет Божий из мрачных и грязных галерей. Тут уж и пронзительный ветер, и грязный снег по склонам бастионного рва обрадуют. А уж если солнышко, да травка зелененькая... Свобода! Мир огромен! Люди кругом!

А там, в глубине севастопольской земли, ходами «кротов» блуждает Память. Причём об обеих оборонах родной русской земли.

Сергей Ткаченко, «Крымская Правда»


Ссылки по теме: